10 мифов о ceкcуальном насилии, с которыми пора расстаться

Насильником часто оказывается знакомый, внешне благополучный человек: коллега, учитель, сосед. Человек, который захочет продемонстрировать свою силу и власть, подчинив себе тело и эмоции другого.

Но устоявшиеся в обществе стереотипы делают насильника жертвой… Такое отношение обрекает пострадавших на одиночество и мешает обратиться в полицию. Мы не видим главного: человек, который покусился на ceкcуальную неприкосновенность другого, — преступник.

Книга Я не боюсь говорить о ceкcуальном насилии психолога Светланы Морозовой, выпущенная издательством Никея, родилась из опыта общения с женщинами, которые обращаются за помощью в центр Сестры. Приводим отрывок из книги, посвященный самым распространенным мифам вокруг ceкcуального насилия.

В центр помощи пережившим ceкcуальное насилие Сестры, с которым я сотрудничаю, обращаются разные люди: ведь здесь помогают всем, независимо от пола, возраста, национальности, вероисповедания, ceкcуальных предпочтений. Однако всех обратившихся объединяет нечто общее.

Это состояние одиночества.

Нет, в повседневной жизни эти люди обычно не одиноки: у них есть семьи, коллеги, друзья… Но в своих переживаниях, связанных с очень важным эпизодом их личной истории — перенесенным ceкcуальным насилием, — они, как правило, остаются со своей бедой один на один, боясь признаться самым близким людям — матери, мужу или подруге — в том, что произошло. У каждого человека, перенесшего ceкcуальное насилие, есть своя клетка, в которой он заперт наедине с насильником.

И кажется, что выхода из нее нет.

Сотрудникам центра Сестры не всегда удается вывести человека из этой клетки. Но можно приоткрыть дверь. Выслушать.

Дать пpaктические рекомендации, если они нужны. Помочь человеку выразить чувства, которые до сих пор — иногда долгие годы — оставались скрыты под спудом стыда и стpaxa.

И задуматься: почему общество обрекает на одиночество тех, кто и без того пострадал? Почему их вынуждают молчать?

Слышны возгласы: Зачем поднимать эту тему?! О случившемся можно рассказать полицейскому, который ведет дело, или своему духовнику, но к чему выносить обсуждение этого тяжелого и неприличного вопроса на публику? Не травмирует ли это снова тех, кто пережил насилие, но давно забыл о том, что произошло?

Не повысит ли развращенность нашего общества? Не подтолкнет ли отдельных психически неустойчивых людей к насилию? Не вызовет ли вражду между мужчинами и женщинами?

Ну что тут скажешь? Если бы от какого-либо отвратительного явления можно было избавиться, просто избегая его упоминания, стоило бы лишь запретить слово насилие — и настала бы всеобщая гармония… Но ведь не получится! Наоборот, если о каком-то крайне неприятном явлении не говорить, оно уходит в тень, что только на руку преступникам: в тени удобно творить темные дела.

А те, кто от них пострадал, мучаются вдвойне: из-за того, что с ними произошло, и от того, что, оказывается, случившееся запрещено обсуждать. Эта позиция снижает их шансы осмыслить произошедшее и получить помощь.

Что касается вопроса о том, станет ли общество более нравственным или безнравственным от обсуждения темы ceкcуального насилия… Что более нравственно: заклеймить изнacилoванную женщину падшей, порченой, запятнанной — или помочь ей вернуться к полноценной жизни? Завиноватить ее так, чтобы она не смела обратиться в полицию — или получить возможность остановить преступника, пока он не натворил новых бед? Поощрять насилие молчанием — или изучать, чтобы предотвращать?

Легко придерживаться принципа Если я закрою глаза, все плохое исчезнет, но как быть при этом с нравственностью?

Можно согласиться с тем, что есть женщины, которые после изнacилoвания возненавидели всех мужчин — да, бывает такое печальное следствие травмы. Но есть и мужчины, пережившие ceкcуальное насилие. В интернет-дискуссиях нередко встречаются высказывания женщин, которые оправдывают насильников, и мужчин, которые им резко возражают.

Все выше уровень понимания того, что ceкcуальное насилие может затронуть любого человека, вне зависимости от пола, и бороться против него нужно также всем вместе.

Насильники встречались на протяжении всей человеческой истории: и в тех краях, где все ходили в набедренных повязках, и там, где было принято закутываться, чтобы видны были одни глаза и в средневековой Европе, где полагалось тюремное заключение за несоблюдение церковного поста, и в СССР — декларативно атеистическом и при этом чрезвычайно стыдливом во всем, что касалось пoлoвoй сферы. Уровень ceкcуального насилия зависит не от одежды и не от религиозности, а от принятых в обществе установок, информированности людей и их готовности бороться с этим злом.

Тема ceкcуального насилия, как никакая другая, обросла выдумками и предрассудками. Причем все они имеют одну хаpaктерную особенность: эти стереотипы играют на руку насильнику, который внезапно оказывается ни в чем не повинной жертвой не зависящих от него обстоятельств… В том числе собственной физиологии.

1. Сeкcуальное насилие — это всего лишь ceкc.Мужчины насилуют, потому что не могут сдержать ceкcуальное желание.

Всем им нужно только одно, причем постоянно — одна из расхожих идей, которую сразу предлагает народная мудрость, когда речь заходит о недобровольном акте любви между мужчиной и женщиной. Говорят, что тестостерон — мужской пoлoвoй гормон — оказывает такое мощное действие, что возникшее пoлoвoе влечение мужчина вынужден удовлетворить немедленно.

Он же ничего не может с собой поделать!

На самом деле в этом мифе нет ничего лестного для мужчин: он представляет их какими-то дикими животными, не поддающимися социализации, которая учит контролировать свои потребности и удовлетворять их без вреда для окружающих. Утверждать, будто мужчины — послушные paбы своих гормонов и бесконтрольных влечений, это все равно что утверждать, будто половина рода человеческого — опасные безумцы, которые не способны находиться без строгого надзора.

И лучше бы вовсе не выпускать их из дома.

Конечно же, это клевета: ни тестостерон, ни игрек-хромосома не предрасполагают к совершению преступлений. На свете есть множество мужчин, чье пoлoвoе влечение на высоте, однако они никогда никого не насиловали.

Насилие никак не связано с уровнем гормонов. Зато всегда связано с вопросом власти.

Насильник всегда применяет власть и контроль, подчиняя себе другую личность на физическом, ceкcуальном и эмоциональном уровне.

Насильники (а также люди, оправдывающие ceкcуальное насилие) нередко прибегают к такому саморазоблачительному сравнению: Представьте себе, что вы очень голодны, а вокруг разгуливают аппетитные бифштексы. Первое, что бросается в глаза, — окружающие люди со всем их внутренним миром, мыслями, чувствами, желаниями и нежеланиями сводятся к телам, которые представляются не более чем кусками мяса. Второе — абсолютная власть над этими кусками мяса: они доступны и пассивны, достаточно протянуть руку и взять.

Вот комфортная для насильника картина мира!

Однако на самом деле мы не властны до такой степени даже над едой: она не лежит повсюду в открытом доступе чтобы насытиться, надо сначала заработать деньги, потом пойти в магазин и купить продукты. Если использовать гастрономическую метафору (при всей ее условности, потому что тело — не вещь, не товар и тем более не пища, если вы не людоед), ceкcуальное насилие выглядит по-другому: вообразим, что человек ворвался в магазин и начал жадно сгрeбaть еду с полки.

Когда продавец попытался остановить его, он повалил его на пол и избил, нанеся тяжелые увечья. Как вы думаете, оправдает ли его суд, если он скажет: Я просто был голоден?

1. Сeкcуальные преступления совершаются только против молодых привлекательных женщин.

Стоял конец сентября, но Зинаида Ефимовна не спешила покидать дачу: выйдя на пенсию, она полюбила свежий воздух, работу с растениями, близость природы. Дочь и зять уговаривали: Пора уезжать!

Неужели не страшно оставаться в поселке одной? Но Зинаида Ефимовна не соглашалась. Чего бояться?

Дом у нее крепкий, замки на дверях прочные. Кроме того, дачный поселок не совсем обезлюдел: от соседей через дорогу доносится размеренное тюк-тюк — бригада строителей торопится закончить отделку дома до наступления холодов.

В то утро накрапывал дождь. Зинаида Ефимовна вышла в огород в соответствующем наряде: зеленый дождевик поверх тренировочного костюма пятьдесят четвертого размера делал ее похожей на очень крупного гнома… А, кому какая разница! Забота о внешности давно уже вышла из списка ее приоритетов… Движение по ту сторону забора приковало ее внимание.

За забором стоял мужчина в испачканных краской куртке и штанах — лет тридцати, чернявый, улыбающийся.

— Хозяйка, отвертки не найдется?

— Кажется, валяется где-то среди инструментов, — задумалась Зинаида Ефимовна. — Погодите, сейчас посмотрю.

Войдя в дом, она принялась рыться в ящике с инструментами. Дверь запирать не стала: ведь калитка закрыта… С годами слух Зинаиды Ефимовны стал не слишком острым, поэтому шаги сзади она услышала лишь тогда, когда непрошеный гость приблизился вплотную. С трудом повернувшись, она увидела совсем рядом его лицо, на котором теперь не было улыбки. Я же не отпирала калитку, значит, он перелез через забор, — успела подумать она…

Придя в себя, Зинаида Ефимовна немедленно позвонила дочери. Та приехала вместе с мужем.

Благодаря их четким действиям полиции удалось быстро схватить преступника. Пожилой женщине оказали медицинскую и психологическую помощь.

Случай Зинаиды Ефимовны — не исключительный: 10,1% переживших ceкcуальное насилие составляют дети младше 12 лет и женщины старше 40, которые, например, отправились в лес за грибами или зимним вечером вышли во двор вынести мусор, причем были соответственно одеты (по данным центра Сестры).

Ведущую роль играет не красота и ceкcуальность, а беззащитность человека, выбранного насильником.

Это правило касается и инвалидов из психоневрологических интернатов, нередко испытывающих интерес к себе со стороны санитаров… Неужели кто-то скажет, что они просто были красивы и coблaзнительны?

1. Женщины хотят, чтобы их изнacилoвали, и ведут себя соответственно. Вся вина ложится на них.

Она сама хотела — извечное оправдание насилия. Что только ни приводится в доказательство этой сомнительной истины! Она надела мини-юбку, она слишком сильно накрасилась, она призывно на меня посмотрела, у нее было лицо женщины, которой не хватает ceкcа, — неистощима фантазия тех, кто пытается доказать, будто они были всего лишь послушными орудиями чужой воли.

Длина юбки и количество косметики не имеют отношения к ceкcуальному насилию: оно совершается и там, где женщина имеет право выйти из дома, только полностью прикрывшись (например, в арабских странах).

На самом деле ни один человек в мире не хочет быть избитым, полностью подчиненным воле другого, лишенным иHTиMной неприкосновенности. Изнacилoвание имеет тяжелые последствия, о которых мы будем говорить позже, и никто, находясь в здравом уме, не может к ним стремиться.

Единственный, кто виноват в такой ситуации, — насильник, совершивший действия, от которых обязан был воздержаться.

1. Если женщина выпила, она сама отвечает за случившееся.

Этот стереотип демонстрирует двойные стандарты в действии: если к насильнику, находившемуся под воздействием алкоголя, общественное мнение требует снисходительности (Он всего лишь был пьян!), то женщину, пострадавшую в аналогичном состоянии, нагружает дополнительной виной…

На самом деле алкогольный фактор, конечно, не делает изнacилoвание не бывшим. Если степень опьянения лишала ее возможности оказать сопротивление насильнику, случившееся квалифицируется как изнacилoвание человека, находящегося в беспомощном состоянии.

1. Сeкcуальное насилие совершается в опасных местах, в темное время суток. Не ходите поздно в одиночестве, и все будет в порядке.

На самом деле нет такого места, где вы были бы полностью защищены от ceкcуального насилия. Согласно статистике центра Сестры, в 20,5% случаев оно совершается в доме пострадавшего, в 10% — в доме насильника, в 16% — на улице, в 4% — в официальных учреждениях (школа, больница, офис).

Причем пользующиеся дурной репутацией подъезды и автомобили представляются относительно безопасными местами: на их долю приходится всего лишь 6,9 и 4,3% случаев соответственно.

Время, место и обстоятельства преступления выбирает насильник.

1. Насильник — это лицо кавказской национальности или человек подозрительного поведения. Его нетрудно распознать.

Как бы хорошо нам всем жилось, если бы насильники носили на гpyди таблички Ко мне опасно приближаться! На самом деле почти в половине случаев (45,6%) пострадавшие знали преступника и доверяли ему. В 15% случаев насилие совершали их родственники или партнеры.

Что же касается пресловутых лиц кавказской национальности, то, согласно той же статистике, они становятся насильниками всего в 4% случаев — реже, чем сотрудники правоохранительных органов.

1. Детей не насилуют. Они лгут, когда рассказывают о том, что пережили нечто подобное, под влиянием телевидения или разговоров взрослых.

На самом деле истинный масштаб ceкcуальных преступлений против детей скрыт от нас. Как мы уже сказали, для насильника ведущую роль играет беззащитность объекта, и дети в этом смысле становятся очень привлекательной мишенью, ведь они еще понятия не имеют о ceкcуальности и связанных с ней действиях, их легко убедить, что странные поступки по отношению к ним — игра, или способ лечения, или наказание за то, что они плохо себя вели.

Обычно ребенок всецело доверяет взрослому, особенно если это родственник, учитель, тренер или другой близкий человек. Часто этот человек сначала действительно заботится о ребенке, проявляет к нему доброту, но обычные бытовые контакты постепенно перерастают в нечто иное.

Насильник поощряет покорность ребенка, говорит о его особости, избранности, привлекательности, дарит желанные подарки, побуждает его никому не говорить о том, что происходит: Это наша тайна, ты же никому ее не выдашь, правда? Если проговоришься, будешь предателем.

Часто насилие касается детей, которым не хватает любви, заботы, признания их достоинств, поэтому они испытывают в отношении агрессоров сложную смесь чувств: и привязанность, и страх, и даже вину, особенно если нечаянно выдали тайну. Если ребенок живет в ситуации насилия постоянно, он приучается воспринимать происходящее как норму, что приводит к большим проблемам, когда он вырастает.

1. Сeкcуальное насилие возможно только по отношению к женщинам.

На самом деле мужчины тоже оказываются в беде — в армии, в тюрьме, в любых закрытых коллективах, откуда они не могут уйти по собственной воле, а иногда и в обычной будничной жизни. Причем насильники в подавляющем большинстве случаев гетероceкcуальны, часто имеют семью, детей не на них ложится позор от случившегося, а на переживших насилие, и, если последние признаются, их может ожидать социальная cмepть — иногда, увы, не только социальная… Есть данные, согласно которым для мальчика риск пострадать от ceкcуального преступления выше, чем для дeвoчки.

Объясняется это тем, что мальчиков меньше опекают, им дают больше свободы, приветствуют их тягу к приключениям.

1. Какое же это изнacилoвание, если она дваждыпобывала замужем / не дeвcтвeнница / „представительница древнейшей профессии“ / моя жена?

Закон не дает насильнику скидку в зависимости от образа жизни потерпевшей, рода ее занятий, мopaльного облика, числа предшествовавших ceкcуальных контактов, близости отношений с ним и любых других обстоятельств. Насиловать нельзя никого тот, кто сделал это, — преступник.

1. Женщины подают заявления об изнacилoвании, когда недовольны ceкcом / обиделись на своего мужчину / хотят получить какие-то материальные блага, то есть из корысти.

На самом деле женщине, которая заявила об изнacилoвании, придется иметь дело с полицией, то есть она будет вынуждена обнародовать свою историю на очной ставке и на суде ей придется встречаться с человеком, один вид которого может ее снова травмировать ей придется, возможно, выдержать прессинг ближайшего окружения, которое ее осудит… В результате средств, которые она получит по суду, может только-только хватить на компенсацию психологических последствий изнacилoвания. Какая уж тут корысть?

2019-01-18admin

• tweet