Если ребенок лжет

Все мы время от времени приукрашиваем жизнь выдумками: о чем-то умалчиваем, увиливаем от ответа, а иногда намеренно обманываем. Не говорим правду, всю правду и ничего, кроме правды.

Мы привираем родителям: Кто курит? Я? Мам, ну ты что?, начальству: Я в пробке застрял!

Минут 20 еще стоять, точно!, детям: Смотри, что тебе Дед Мороз принес, ты рад? Нас обманывают правительство, банки, операторы мобильной связи, коллеги. Нет правды на Земле, но правды нет и выше, — написал наше все Александр Сергеевич Пушкин… Так устроен этот мир, и ничего не поделаешь.

Но почему тогда факт, что родной и любимый ребенок позволил себе солгать, вызывает такую бурю эмоций, от гнева и ярости до полнейшего отчаяния и сокрушения в печали? Как он мог?! — горестно вопрошают потрясенные родители. — Мы что, мало его любили? Или, наоборот, избаловали? Почему этот ангел с ясными глазками нагло врет нам в лицо и даже не краснеет? Странные вы люди, ей-богу.

Почему-почему, да потому… Возраст у него такой. Ну и некоторые попутные обстоятельства.

Впрочем, давайте лучше разберемся по существу и на конкретных примерах.

ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ ЛГУНЫ ИЛИ ПРОСТО ФАНТАЗЕРЫ?

Она патологическая лгунья! Вы можете ее продиагностировать и сказать — у нее наследственность такая или что?

Что я только не делала, и наказывала, и била, и рот мыла с мылом — ничего не помогает! Смотрит в глаза и продолжает врать!.

Женщина, пришедшая на консультацию, почти кричит, потом ее голос срывается, и она начинает всхлипывать. Я пока молчу, жду продолжения. Не успела еще ничего спросить — ни возраст дeвoчки, ни темы ее безудержного… творческого обращения с фактами, скажем так.

Только успела ответить Да? — и из мамы хронической лгуньи полилось.

Она выдумывает бесконечно: где была, что делала, с кем дружит, чем кормили в саду. Какие-то замки, заколдованные принцессы, мальчик, с которым она целовалась. Недавно рассказала, что папа приехал за ней на огромной белой машине, а вместо двигателя — дpaкон.

Скажите, это шизофрения? Зачем она это выдумывает?

Чего ей не хватает? У нее все есть, мы ее любим, все ей покупаем, водим в секции с кружками, как отбить это идиотское вранье?

Вот и появились факты. Обвиняемая — дeвoчка детсадовского возраста (пять с половиной лет, как потом выяснилось), полная семья, есть старший брат.

И она не врет, она фантазирует. В самом прямом смысле слова, как в старом рассказе Носова.

Ничего особенного, обычные придумки маленьких девочек о розовых пони и облачных замках. Я бы напряглась скорее, если бы этих историй не было. Что ж маму-то так штормит?

Ведь она рассказывает так, как будто поймала дочь за поджариванием на свечке бабушкиной любимой канарейки. Бьет малышку и моет ей рот с мылом!

Мне казалось, что подобные воспитательные меры ушли в прошлое вместе с публичными порками.

НИЩЕТА… НА КРАСНОЙ ДОРОЖКЕ

Мама слегка успокаивается, делает несколько длинных судорожных вдохов-выдохов и рассказывает дальше, уже более повествовательно.

Мне таких трудов стоило вырваться из нищеты, в которой мы жили, вот как в сказке “жили они в ветхой землянке”. Отец пил, потом сел за убийство по пьяни, нам стало немного спокойней, только мамка дралась очень, могла на пол повалить и ногами топтать.

Ни за что, просто потому, что настроение плохое. А потом я встретила Игоря, мы поженились, это было такое счастье! У него тоже семья сложная, отец военный, Гарик иногда по три дня дома не ночевал, боялся.

В 14 лет сбежал, поступил в училище, где общагу давали. А теперь у него свой бизнес, фирма, международные контpaкты, поездки и все такое. Вот я и не пойму, чего Юлька сочиняет!

У нее же все есть, я о таком даже не мечтала! Да меня мать убила бы просто, если бы я хоть раз заикнулась о том, что стану известной актрисой и меня будут во всем мире в кино показывать.

Это уже ближе к делу, и я узнаю, что дeвoчку отдали учиться в профессиональную хореографическую студию, шесть дней в неделю по три часа, растяжки, станок, танцы и прочие прелести балетной школы. То есть, похоже, идея блистать на красной дорожке Голливуда не такая уж беспочвенная и мамой (хоть и бессознательно) поддерживаемая.

Когда напрямую спрашиваю, о чем криминальном врет пятилетняя Юля и что вызывает самое сильное негодование, мама, не задумываясь, отвечает — о другой жизни. Как будто она не она, а заморская принцесса.

И еще очень боюсь, что она воровать начнет. Недавно из садика принесла кольцо.

Настоящее золотое кольцо с камнем. Сказала, мальчик подарил. Я так ее отлупила, думала, она у воспитательницы стащила.

Понесла кольцо возвращать, чуть со стыда не сгорела, а оказалось, что правда мальчик подарил, ему мать отдала какое-то старое кольцо “для помолвки”. Они ж там свадьбы чуть не каждый день играют.

Тоже бесит.

В этот момент прекрасные черты молодой женщины как бы немного плывут и сквозь них проступает искаженное злобой лицо пропитой мегеры, ненавидящей себя, своих детей, весь этот мир, который так жесток к ней. Оксана, — пробую я вернуть обратно первоначальную собеседницу, — вот это сейчас кто говорил? Про “бесит” и “воровать”?.

Мать. Почему-то она больше всего боялась, что я воровать начну. Не знаю, почему.

Может, замечала, какими глазами я смотрю на других девочек, у которых и колготки белые, и банты, и портфель есть, и пенальчик с бабочками.

Постепенно проявляется история умной, красивой и очень забитой дeвoчки, которой не повезло. Вот тот самый случай с Гадким утенком.

Редкие кинофильмы про красивую жизнь, книги, особенно Алые паруса, какая-то на биологическом уровне непереносимость грязи, как было со всем этим выживать в баpaке? Так же, как Ассоль: уходить в фантазии. О прекрасном принце, который увезет в свою прекрасную страну, о волшебном замке, о милых, воспитанных, хорошо образованных детках, о собственной карете…

К слову сказать, сила желания Оксаны была такова, что она исполнила буквально все: не замок, так огромная квартира, оформленная в стиле детских сказок, большая машина, похожая на океанский лайнер, для детей — учеба в частной школе. Все сбылось.

Только Юлька, заррраза, врет. Не хочет быть милой дeвoчкой в платье с оборочками, врет, а начинаешь ее ругать — губы подожмет, зыркает глазами исподлобья, и по всему видать — не раскаивается ни на волос.

Я МАТЬ, ИМЕЮ ПРАВО!

Очень осторожно, тщательно подбирая слова, я начинаю объяснять Оксане разницу между лгать и фантазировать, говорю о воображаемом друге, о том, что маленькие дети не умеют манипулировать, хотя и могут легко провоцировать родителей. Потом меняю тональность и очень строго и авторитетно запрещаю бить малышку.

Объясняю, какой вред при этом наносится психике ребенка, как калечит душу — причем обоих, и того, кто бьет, тоже. И третьего участника, наблюдателя, в данном случае сына, это очень ранит.

Оксана снова заливается слезами и сквозь рыдания слышно: Вот хоть бы раз. Хоть бы кто.

Никогда! Понятно, что она переживает сейчас собственную беззащитность, ужас ребенка, которого можно забить до cмepти, и никто не вмешается. Мало того, сейчас, когда у Оксаны стало все хорошо, мать может в любой момент приехать без предупреждения и остаться хоть на полгода, потому что я мать, я тебя вырастила, имею право.

И она уступает, потому что и правда же — мать.

Выплакавшись, Оксана вдруг садится очень прямо и говорит, отбивая слова кулаком по коленке: Я не буду больше бить Юльку. Никогда.

И опять горько плачет.

Господи, сколько же лет она держала в себе это море слез. Вот совсем некому было их принять, когда пыталась поделиться хоть с кем, люди или отшатывались, или пытались отвлечь.

Может, под пьяную лавочку и получилось бы, но ни Оксана, ни Игорь не прикасаются к спиртному, помня о своем детстве.

В конце концов совместными усилиями приводим Оксану в какое-то подобие порядка, ей же сейчас детей из сада забирать, пытаемся сформулировать, что получилось в мокром остатке. Очень мокром.

На столике перед Оксаной высится гора скомканных салфеток. Внутри как будто вот на столько же стало легче и свободней, – вдруг говорит она, указывая на эту гору.

Давайте скажем честно: наше общество нельзя назвать правдивым. А также искренним, открытым и законопослушным.

В ежедневной жизни, такой тяжелой и выматывающей силы, нам приходится постоянно идти на компромиссы, обманывать, соглашаться на сложные решения. И при всем этом воспитывать детей нужно в традициях добра и понимания их души, стремящейся в красивый и легкий мир мечты и фантазий.

Мы еще раз повторяем выводы: фантазировать в детстве – хорошо и правильно, бить детей нельзя, плакать можно и нужно. Договариваемся о продолжении терапии.

На прощание Оксана обещает вспомнить, о чем мечтала в детстве, и рассказать об этом Юльке.

2019-02-18admin

• tweet