Рисуем воробья, или Парализующий страх воспитателя

Человек, получив высокое призвание царя природы, обрёл в нагрузку и огромную ответственность за весь мир. Нашей волей осушаются болота, меняют свои очертания леса, теснятся ареалы распространения различных видов животных и растений, заковываются в гранит реки и вырастают на берёзах арбузы.

И лишь в своих детях мы никак не научимся воспитывать необходимые с нашей точки зрения качества.

Так родителям-отличникам запросто может достаться беззаботный троечник, а в семье физически развитых людей вырасти совершенно не любящий спорт ребёнок. Как мы видим, даже личный пример, а уж тем более педагогические усилия не всегда имеют успех.

Этот факт погружает нас в состояние стpaxa.

Мало того, только венец творения так долго выхаживает своего новорожденного младенца, что тоже накладывает на наш стиль воспитания определённый отпечаток. Мы крайне трепетно и с большой тревогой следим за развитием наших детей.

Это беспокойство возникает совершенно справедливо, потому что мы действительно за многое отвечаем, будучи старше и опытнее.

А действительность выдвигает всё новые требования, устраивает экзамены родителям всё чаще и чаще. Например, если раньше перфекционизм не касался внешнего вида гуляющих во дворе детей, то теперь ни грязные ботиночки, ни спущенные гармошкой колготки, ни задом наперёд надетая майка не считаются нормальными явлениями даже в песочнице.

Родительство превращается в череду жёстких экзаменов. Мы всё время оглядываемся: как отнесутся к испачканной курточке на детской площадке, что скажут относительно дефекта речи ребёнка, сколько слов в минуту чадо читает в свои пять с половиной лет и как это выглядит по сравнению с достижениями сверстников.

Укладывая аккуратными стопками детскую одежду, вешая на плечики школьную форму и меняя ряды обуви у порога сообразно сезону, невольно задумываешься: а ведь было время, когда за меня это делали мои родители. Было ли. Всё так быстро меняется, наши привычки и стиль ведения домашнего хозяйства почти всегда отличаются от привычек старшего поколения, и лишь одно передаётся по наследству пpaктически в неизменном виде.

Это страх перед неудачей, перед возможностью показаться несостоятельным, неумным, нерациональным перед миром.

У слова мир есть два значения, одно приобрело положительную окраску, другое имеет отрицательный смысл. Разумеется, мир как безопасность и отсутствие беспокойства мы сейчас не рассматриваем.

Мы говорим о мире как об агрессивной внешней среде, испорченной человеческими страстями. Раньше это слово даже писалось иначе, через i —мiр.

Мiр — очень строгий наблюдатель за нашими промахами, мнимыми и явными. Очень часто нам кажется, что он вот-вот проглотит нашу деточку, ничего не оставит от того разумного, доброго, вечного, что мы в него вложили.

Высосет, оставив одну оболочку — правильную, глянцевую, социализированную, с глубоко загнанной внутрь индивидуальностью и множеством вопросов, оставшихся без ответов.

Мнений о нас невозможно счесть, потонуть в количестве прошеных и непрошеных советов крайне легко. Эта ситуация напоминает картинку из детской книжки Корнея Чуковского, где многоногое чудище повергает в паническое бегство сильных медведей, солидных бегемотов, слонов и львов, увертливых обезьян и быстрых кенгуру.

А на поверку чудище оказывается простым таpaканом, который под увеличительным стеклом стpaxa превратился в великого монстра, в Таpaканище.

Принесите-ка мне, звери, ваших детушек,

Я сегодня их за ужином скушаю!

Помните эти строчки? А что было потом, помните?

Давайте нарисуем воробья, склюнувшего ничтожное насекомое. Голова у птицы круглая, а тело овальное.

Важно, чтобы эти фигуры находили друг на друга, пересекались. И попробуем решить ещё одну художественную задачу — правильно зададим пропорции.

Особенность детского восприятия состоит в том, что смысловой центр в картинке они выражают преувеличенным размером. В данном случае дети рисуют птице очень большую голову.

Вот это представление можно немного подкорректировать ради более реалистичного изображения. Но даже если этого достичь не удастся, воробей может получиться узнаваемым благодаря хаpaктерным пятнам, расположение которых мы попробуем сейчас определить.

Итак, на головке у воробья есть тёмно-коричневая, почти чёрная, шапочка, будто надвинутая на глаза. Такие же пятнышки украшают и щёки нашего героя.

Клюв у воробья маленький, а под ним до самой грудки тянется тёмная полоска. Чтобы изобразить крылья, их придётся немного стилизовать, упростить.

Каждое перо выполняем тремя цветами: коричневым, чёрным и оранжевым. Хвост пусть будет просто коричневым с чёрным кончиком.

Чем окружить птицу — дело хозяйское. Будет ли это поле с лесом на линии горизонта или воробей окажется сидящим на веточке — решать художнику.

Кстати, поле хорошо разбить на отдельные пригорки, которые следует заштриховать только снизу. Так можно сэкономить силы и упорядочить прострaнcтво.

Касаемо порядка в прострaнcтве людей можно заключить, что социализация — процесс необходимый, и от правил светской этики отказываться, безусловно, не нужно. Но субъективное мнение о способностях вашего ребёнка родственников, друзей, соседей или даже преподавателя из развивающего центра не стоит принимать как непреложную истину, не требующую корректировки.

Никогда не нужно терять чувства семейной общности, приносить в жертву доверительные отношения в собственном доме многоликому и многословному хору.

И, как правило, на пятёрку в вопросах воспитания мы никогда не справляемся. Тут может утешить ещё один факт — Христос в Евангелии лишь раз даёт нам прямое педагогическое указание: Не мешайте детям приходить ко Мне. Не мешайте!

Судя по всему, не большого мнения Учитель о наших воспитательных способностях. А значит, не стоит излишне грызть себя за то, что наши дети сделаны из слишком неподатливого материала.

2019-05-03admin

• tweet